А ты меня помнишь плохой и хорошей,
До съехавшей крыши, до крика, до дрожи.
И летом, и в осень, и в зимнюю замять
Мой образ рисует проклятая память.
А ты меня помнишь родной и холодной,
Покорной и вздорной, какою угодно –
До выхода в окна, до адовой боли,
Пытаясь любовь утопить в алкоголе.
До съехавшей крыши, до крика, до дрожи.
И летом, и в осень, и в зимнюю замять
Мой образ рисует проклятая память.
А ты меня помнишь родной и холодной,
Покорной и вздорной, какою угодно –
До выхода в окна, до адовой боли,
Пытаясь любовь утопить в алкоголе.
